Я долго думала, с чего начать эту статью. Хотелось про 225-летие, про юбилей, про память и музеи, про связь между Луганском и Москвой. А потом поняла: я начну с того, что меня реально удивило.
Лексикограф Владимир Иванович Даль родился в 1801 году в посёлке «Луганский завод». В нынешнем Луганске. Умер в Москве в 1872-м. Между этими двумя датами вся его жизнь. Полвека он собирал «Толковый словарь живого великорусского языка». Записывал, как говорят люди.
И вот что интересно. Если бы он сегодня открыл свой собственный словарь – удивился бы не меньше нас. Потому что слова, которые он зафиксировал, живут. Меняются. А иногда начинают означать ровно противоположное.
ПРОСТО ЦИФРЫ
По данным «Яндекса», около 32% слов из словаря Даля до сих пор активно используются. Мы произносим их каждый день. Не задумываясь.
Но вот в чём подвох. Часть из этих слов попала в статистику благодаря чистой омонимии. Слово пишется так же, как полтора века назад. А обозначает совсем другое.
Профессор Юрий Фесенко, один из самых авторитетных далеведов, подводя итоги международной конференции «Далевский код современной культуры», говорил именно об этом – о связке «язык – интернет – самоопределение»:
«Всего о Дале сказать нельзя. Общественность осознала в последние дни, что невозможно даже перечислить все виды деятельности, которыми он занимался. На всех секциях конференции на первый план вышел вопрос, связанный с самоидентификацией народа. Поэтому везде были подняты вопросы об образовании, интернете, медиапространстве. Видимо, вопрос назрел, потому что надо что-то менять».

Ну что ж, посмотрим, что уже изменилось.
ИНТЕРНЕТСЛОВА
Самая большая группа «обманок» – те, что современный человек мгновенно свяжет с цифровой средой. Даже не подозревая об их «аналоговом» прошлом. Ну вот, к примеру, слово «Банить».
В словаре: «мыть, чистить водою; на Дону говорят банить белье, банить полы, посуду». Слово в прямом родстве с «баней». А современное «запрещать доступ» пришло из английского ban и не имеет с русской баней ничего общего. Кроме случайного совпадения звуков.
Представляете: Даль, который собирал слова по всей России, видит сегодня пост «меня забанили в чате». И думает: люди стали мыться в интернете.
Или «Бот». По Далю – шест с поперечною дощечкой для сгонки рыбы или одномачтовое плоскодонное судно. Современный «бот» – сокращение от robot. Программа, которая выполняет автоматические задачи в сети. От шеста до программы – дистанция в полтора века. И ни одного промежуточного звена. Эволюция, которой позавидовал бы Дарвин.
А «Скачивать»? В словаре: «сбыть, спустить с рук, избавиться, отделаться» («Скачал дело с плеч!»). Ещё вариант: «скачивать палубу» – окатывать её водой, чтобы вымыть. К загрузке файлов из сети это не имеет никакого отношения. Хотя, если честно, после некоторых файлов хочется именно «скачать дело с плеч».
И, конечно, «Мыло». По Далю – ровно то, чем моются. Слово стоит в самом «бытовом» гнезде, рядом с мыльницей и мыльщиком. А сегодняшнее «скинь мне на мыло» родилось из созвучия с английским mail и к гигиене отношения не имеет вовсе. Полтора века назад письмо на мыло отправить было нельзя. А сегодня – проще простого. И, что иронично, на то же мыло можно получить ответ.
НАШ СЛЕНГ
Эти слова кажутся абсолютно «нашими», современными, часто сленговыми. Тем интереснее обнаружить их совсем в другом обличье.
«Прикол» – «вбитый кол, для укрепы чего; каба для причала судов; колышек, для растяжки шатра, палатки». Современное «шутка» выросло из жаргонного «прикалываться». Но сам образ «прикола» как кола, который вбивают, уже был. Правда, в самом буквальном, плотницком смысле.
«Прикольный» – «к сему относящийся». То есть имеющий отношение к тому самому колу. Сегодня же – «смешной, забавный». Если бы вы сказали далевскому современнику «прикольный вид», он бы подумал, что вы про колышек. И был бы прав.
Вот чего я не ожидала найти, так это именно это «Няшу». В словаре: «ил, грязь с тиною, жидкое, топкое дно озера; вязкая, жидкая топь». И пример: «Караси в няше водятся». Современное ласковое «няша» – очаровательный омоним, который не имеет с болотной тиной ничего общего. Сегодня в соцсетях миллионы просмотров у видео с подписью «няша». Если бы Даль это увидел, он бы, наверное, поправил очки и сказал: «Караси, сударь, в няше водятся».
«Чайник» – просто посудина. Чайник, чайница, всё «чайное» гнездо стоит на своём законном месте в бытовом разделе словаря. Никакой оценки человека. А сегодня «чайник» – это новичок, неумеха: за рулём, в компьютере, в профессии. Метафора пошла от бытовой логики («простой, как чайник»), но в словарь это значение не попало. Оно родилось гораздо позже, в жаргоне XX века. Хотя, судя по тому, как некоторые обращаются с техникой, Даль был бы не против такой классификации.
«Облом» – «всё что не цело, что обломано, и самое место это», а также «полка, выступ на городской, кремлёвской стене» и, наконец, «грубый, неуклюжий, мужиковатый человек». Современное «облом» как «неудача, провал планов» – уже следующий шаг в развитии значения.
«Отстой» – «что отстоялось из жидкости, что осело или всплыло; гуща, осадки». Сегодняшнее переносное «отстой» (что-то плохое, скучное) выросло именно из образа осадка.
А «Авоська»? В словаре: «будущий желанный случай, счастье, удача; отвага» или тот, «кто делает всё на авось». Сумка-авоська, которую удобно носить в кармане, появилась только в 1930-е годы. И название ей дал знаменитый монолог Аркадия Райкина. То есть слово, которое означало удачу и отвагу, в XX веке стало сумкой. И это, пожалуй, самая ироничная трансформация во всём списке. Можно сказать, что мы носим удачу на плече. Буквально.
ПОЧЕМУ ТАК ВЫШЛО
Причин несколько. Языковые заимствования: английские ban, bot, mail пришли в русский позже и случайно совпали по звучанию со старыми славянскими корнями. Метафоризация: «отстой» из осадка превратился в «нечто недостойное», «облом» из физического слома в «крушение надежд». Внутреннее развитие жаргона: «прикол» из кола стал «шуткой» через глагол «прикалываться» в его переносном смысле.
Сам Даль, кстати, боролся с заимствованиями. Предлагал свои замены. Например, «ловкосилье» вместо «гимнастики» или «землеописание» вместо «географии». Они не прижились. Но сам факт такой борьбы делает сегодняшние омонимы ещё интереснее: язык всё равно взял своё, переплавив старые слова в новые смыслы. Живой язык, как известно, упрямее любого лингвиста.
Именно эту работу языка профессор Фесенко считает не порчей, а созиданием. И в этом смысле видит в своём земляке фигуру масштаба европейского Возрождения:
«Мало кто сегодня задумывается, что именно с Даля в России началась эпоха Возрождения. Ведь Возрождение всегда и везде начиналось с того, что страны получали свой национальный язык. Таким образом, Возрождение началось у нас с созданием современного русского языка, ведь именно Даль закончил творческое наследие Пушкина».
ДВА ГОРОДА – ОДИН ЯЗЫК
Мы все разговариваем на русском. Но в разных регионах – по-своему. В Луганске тремпель вместо плечиков, на Урале вехотка вместо мочалки, а шаньга вместо ватрушки. Словечек хватает. И когда московские строители приехали в Луганск ремонтировать общежитие университета имени Даля, у них были сомнения. Серьёзные. А вдруг не поймут друг друга? Вдруг местная речь окажется слишком другой?
Спойлер: поняли. С первого раза. Потому что говорили на русском.
Москвичи восстанавливали дом для студентов в Луганске. А язык, который их объединил, был тем самым, что собрал когда-то их общий земляк.
Светлана ЛИСОВСКАЯ
Фото: ЛСХ